«Средь камней надгробных - благодать безмолвия. Средь толпы живущих - суета их игрищ. Удел твой - сеять, пестовать и жать серпом, дитя».

Обойти кладбище, словно это сад. Смахнуть пыль с памятных фолиантов. Подготовить свежие могилы и инструменты для ритуалов. Рутина каждого юного представителя клана Юны. Ни в коем случае не дерзить Старейшинам и не заходить в центр некрополя в одиночку. Поклонится с должным уважением, выдержать правильный тон в напеве, не поднимать головы своей, быть тихой и послушной. Засунуть свои мечты и стремления куда подальше. Служить мёртвым, помогая живым.

Юна всю свою сознательную жизнь прожила в узких и закостенелых правилах варанти, которые словно застыли в одной‑единственной точке своего существования - в полном безмолвии и аскетизме, отрицая будущее, индивидуальность и технологии. Немногочисленное молодое поколение душат правилами, а тех, кто вырвался из цепких когтистых лап кланов - проклинают и стирают из памяти. Юнона - одна из таких.

История жизни Юны - не великий эпос о запретной любви. Вовсе нет, брак её был договорным. До дня венчания Юна даже не знала Хэсу - возможно, как и он её. Старейшины клана возлагали большие надежды на данный союз, и они, к сожалению или к счастью, не оправдались. Юна не стала той самой звёздочкой‑преемницей великих сил, а её муж не стал достаточным рычагом давления на неё - скорее всё было наоборот.

Несомненно, какое‑то время пара проживала на территории Клана Двуликой Луны [клан Юноны в Южной Корее], прилежно выполняя все наложенные на них обязательства. Но чем дольше это продолжалось, тем сильнее Юна хотела покинуть родные края. И это произошло - с боем, проклятьями и недобрыми словами. Бой, скорее, был метафорическим. Родители Юноны слишком сильно тряслись над кровью варанти в надежде просто потом украсть первенца Хэсу и Юны, раз уж эти двое вероломным образом наплевали на все устои. Они его не дождались: благословенный серп варанти прошёлся по ним раньше. Но это уже совсем другая история.

Юнона и Хэсу мигрировали в Штаты, обосновавшись по-близости более лояльных родственников со стороны девушки. Их взгляды на мир были шире, да и они были не против лишних рук на кладбище - работы там всегда хватало. Новоиспечённые мигранты не стали полноправной частью местной семьи варанти, предпочтя уединённый образ жизни, но лишь на время, пока осваиваются в новой для них культуре. Для справки: родственники эти некогда были большим кланом на территории Штатов, в те годы, когда на их пороге появились Хэсу и Юна, их уже было всего трое, один из них был на тот момент слишком юн, чтобы заниматься какими бы то ни было делами. Эти трое название клана сделали своей фамилией - Грейморн. Серая скорбь.

На момент ассимиляции Юнона активно поддерживала связь со своим дедом по материнской линии, который и по сей день остаётся любителем вбрасывать приколы в жизнь внучки. Дедуля в середине двадцатого века встал во главе Клана Вереска [шотландская ветвь варанти] и на радостях отправил Юне подарок в виде Горгоны в благодарность за поддержку в возне за власть. Для сердобольной Юны подарок неоднозначный и требующий особого внимания, но, в любом случае, она пообещала заботиться о Микаэле, как и подобает относиться к дарам близких.

Время шло, амбиции Юны в похоронном бизнесе лишь крепли, атмосфера вокруг способствовала. Они [амбиции] у неё были всегда, как и чуйка - когда стоит притормозить, а когда газовать. За годы жизни в клане и за его пределами у Юноны наконец‑то было видение их с Хэсу жизни. К слову, отношения, которые начались с «Фу, боже, и это мой будущий муж?», прошли большой путь  до слов «Я люблю тебя и доверю тебе свою жизнь». Хэсу и Юна всё больше вовлекались в дела Грейморнов, а когда те решили отойти в режим вечной медитации, то взяли управление кладбищем на себя - с клятвой о том, что Грейморн‑младший будет вовлечён в дела, когда тот будет готов. Спойлер: до сих пор не готов. А семейство Хэмфелл и по сей день управляет кладбищем и похоронным бюро, которое находится при кладбище. Спектр их услуг достаточно широк для того, чтобы привлечь и живых, и мёртвых. При повторном обращении - скидка на венки 30 % [их на энтузиазме собирает парочка пикси]. На ману скидок нет.

Характер Юны как кладбище в тумане. Снаружи - всё строго, по правилам. Холодные камни обязанностей, тишина, которая будто накрывает саваном. Смотришь - и кажется, будто перед тобой идеальная варанти: движения плавные, голос мягкий, почти убаюкивающий, воплощение почтительности, выдрессированное годами. Для всех вокруг она - спокойная, чуть отстранённая распорядительница смерти, что не очень далеко от правды. Юна редко взрывается вихрем эмоций, не тот менталитет, но бывает и так, что и под этой гладкой поверхностью время от времени бушует буря. Слишком силён контроль над собой и своими эмоциями, поэтому лишь и время от времени. Если присмотреться… Там, за пеленой, горят огоньки - упрямые, живые, тёплые. Шутки редки и хлёстки, возможно, если бы не Хэсу, то Юна и дальше бы не очень улавливала концепцию юмора. Послушание в юности не было сломленностью, но вот стратегическим отступлением совершенно точно было. Она просто выжидала. Побег с Хэсу был совершён не на эмоциях, не от отчаяния, а чётко, хладнокровно. Она всегда знала: свобода стоит того, чтобы за неё бороться.

Отношения с Хэсу, то, что началось как «Фу, боже...», стало для неё самым важным приоритетом. Их отношения не пожар, который вспыхивает и гаснет. Это скорее сад, который они вместе выращивали: аккуратно, терпеливо, с уважением. Никаких ядовитых растений из их родительских семей, только то, что они выбрали сами. Она доверяет ему не потому, что «так надо», а потому что прошла с ним за руку огонь воду и медные трубы.

Своеобразная забота о Мике, подарке-проклятии от деда - это не просто обязательство. Это акт глубочайшей, ироничной привязанности. Это способ Юны поддерживать связь с корнями, но на своих условиях. Волей судьбы Юна создаёт вокруг себя не иерархию, а странную, новую семью из всех, кто оказался на её территории и не боится их с Хэсу.

МАЮРИ ЛИН ГАО
mayuri lin gao looks like davika hoorne

[indent]Из двух зол всегда выбирают меньшее. По таким принципам жил Альберт, выходец из Штатов с китайскими корнями. Он всегда шёл по пути наименьшего сопротивления, и это тянуло за собой вереницу проблем и сложностей, которые мужчина никогда не разгребал самостоятельно. Альберт всегда был слаб морально и не перечил матриарху общины; сказали жениться - женился, сказали ехать в Китай и перейти в другой клан - поехал. Фенг тоже была человеком подневольным, да и тогда, казалось, было совсем не то время, чтобы как-то качать свои права. Их обоих устраивала предрешённость их судеб и порядок жизни, установленный кем-то выше по статусу. Живи по возможностям. Помогай страждущим. Не прыгай выше головы.

[indent]Эта парочка и детей своих растила примерно в таких же рамках, старательно взращивая в них безвольность. Ребёнок - как губка. Что даёшь, то и берёт. Но время шло, мир менялся, и как бы родители Маюри ни прикладывали своих сил, чтобы дочери не дай боже не выросли громкими, яркими, шумными, строптивыми, из этого мало что вышло. Девочки, может, местами и были наивны, но не слепы. Несправедливость всегда видно издалека, если сам себе глаза старательно не замыливаешь. Маюри ещё с подростковых лет искренне не понимала, почему  они вынуждены склонять голову, испытывать какое-то благоговение перед местной Старейшиной. Она же тоже мэрроу. Да, может мудрее и сильнее. Но не более.

[indent]Маюри не верила, что им могут причинить какой-то вред, когда как оба родителя тряслись буквально от каждого косого взгляда в их сторону. А вдруг они оступились. А вдруг сделали что-то не так. Этот страх был ядом, и Альберт, казалось, распространял его везде, где только мог. Иногда девушка задумывалась о том, что с ним сделали, что он стал таким. Но мысль эта очень быстро ускользала, заслоняемая другими заботами. Все в семье очень тяжело и упорно работали на рисовых полях, иногда на себя времени и сил не оставалось, не то чтобы там копаться в голове у родителей, в тщетных попытках их понять.

[indent]Время шло, Маюри и сёстры прилежно учились талантам мэрроу. Ей нравилось баловаться с арканой откровения, Нему лучше удавалось контролировать арканы раздора и реверсирования, а Изуру делала упор на контроле своей стихийной магии, она не любила использовать арканы в принципе, потому что не хотела контактировать с чужими мэрроу. Не смотря на первичную непохожесть, девушки были очень дружны. Их быт был выстроен как механизм часов, а с годами они научились не слушать увещевания отца, вовремя выдавая "угу", дабы он понял, что его услышали. Не ходите поздно. Избегайте незнакомцев. Не оставайтесь по одной. Чем старше они становились, тем тревожнее был отец. Особенно он наседал на Нему и Маюри. Тогда они не понимали в чём дело. Тогда им казалось, что он просто выжил окончательно из ума в своей паранойе и утратил связь с реальностью. Он всё время говорил о каком-то враждебном заклинателе и своём долге. Но подробностей не рассказывал. Был слишком взвинчен и напуган.

[indent]На многие свои вопросы Маюри получила ответ достаточно спонтанно. Всё решил случай. Письмо. Обычное, непримечательное письмо. Девушка всегда занималась домашней почтой и счетами во время семейных ужинов, и этот случай исключением не стал. Маюри достаточно буднично вскрыла конверт, ожидая очередные втюхивания политики партии, но содержимое было крайне далеко от всего мирского, что их окружало. Казалось бы, всего лишь небольшое предложение на ханью ярко-алыми чернилами, которые были на белоснежной бумаге, словно кровь - предупреждение и обозначение неизбежного - но эти слова перевернули всю её дальнейшую жизнь. "Гао Маюри. Собственность Хвана Тэджу". Бумага осыпалась пеплом меж её пальцев. Отец изменился в лице, он сжал палочки так сильно, что они сломались, а из рук матери выскользнула пиала с чаем. Мир замер. В её голове в один момент всё сошлось.

[indent]И скорый отъезд отца из Штатов перед свадьбой с Фенг, и его паранойя, и увещевания не ходить по одиночке, и долг заклинателю. Он продал её взамен на что-то. Пообещал. Видимо, это было что-то незначительное, раз сейчас он жил, как церковная мышь. Досада. Страх. Бессилие. И ещё больше вопросов. Что она должна делать с этим знанием? Каков план действий? Ей стоит бояться?

[indent][indent][indent][indent]- Оно того стоило? Эта сделка?
[indent][indent][indent][indent][indent]- Нет.

[indent]Красноречивый ответ, не правда ли? Но большее Альберт ей дать не мог. Стыд сжирал его изнутри. Он надеялся, что Тэджу забыл о нём, что не найдёт его, что местным мэрроу он проблем не доставит, как это было в Америке. Но надежды осыпались вместе с этим письмом. Альберт [О Боже! Может, даже впервые за всю свою жизнь!] принял волевое решение отослать Маюри в Бостон. Был ли в этом смысл? Лишь отчасти. В конечном итоге, отец просто отводил удар от двух других своих дочерей и себя. Маюри это понимала и не сопротивлялась, видя в сложившейся ситуации с одной стороны возможность выползти за пределы Нинбо. С другой же - обещанное дитя обещанным дитём, но Альберт Гао не давал гарантий, что предоставит свою дочь на блюдечке с голубой каймой. Нужно — пусть ищет сам. Ну а Маюри, если не хочет стать игрушкой какого-то заклинателя — пусть лучше прячется, ведь вероятно судьба её не очень завидна. Даром что её воображение лихо подкидывало ей всяческие картинки из разряда: ты умрёшь, он принесёт тебя в жертву Сатане, будешь его рабыней и так дале по списку всех мерзких вещей, на которые способны мужчины.

[indent]Переезд дался ей тяжелее, чем она планировала. Девушка никогда не задумывалась о том, как сильно была привязана к сёстрам и как ей их будет не хватать. Благо, что в Америке её не оставили в одиночестве. Родственники со стороны матери дали ей приют под своей крышей. Поначалу Маюри была очень отстранена от их быта и жизни, сидя в своих мыслях и тревогах по самые ушки. Но в своём кузене Йесоне она нашла родственную душу, она очень прониклась проблемами и переживаниями паренька, ей хотелось его поддержать и как-то помочь, лишь бы он мог сбросить со своих плеч тяготы переживаний, которыми бывает сложно делиться с другими. А Йесон, в свою очередь, помог девушке влиться в их семью и войти в колею. Маюри потихоньку оттаяла и занялась привычными себе вещами, связавшись с местными мэрроу жизнь и вовсе заиграла новыми красками. Дивный новый мир начал её манить своей интересностью и многогранностью. Иногда поглощать информацию скромной девушке из портового китайского городка было тяжеловато, особенно учитывая то, что английский не был её родным языком, хоть она его с юных лет и учила. Однако, у неё всегда был Йесон, который стал оплотом спокойствия и уверенности в том, что она не потеряется в многообразии того, что ей может дать Бостон. К слову, кузен был в курсе ситуации с отцом и заклинателем и тоже всегда бдительно следил за окружающими.

[indent]Покинуть Бостон было обоюдным решением, прощание вышло скомканным и несуразным, она пообещала заботиться о парнишке, ну а причины у Йесона и Маюри были у каждого свои. Она чувствовала опасность и близость встречи с Тэджу. Йесону дом перестал быть домом. Переезд казался самым лучшим выходом из ситуации, но естественно он не решил проблем душевных. Мэрроу уже была вся на взводе, ей не нравилось ощущение того, что за ней кто-то следит, и это не было паранойей на пустом месте. Хван то и дело оставлял ей знаки того, что он где-то по-близости. Он любил ей слать алые ликорисы и гибискусы. Смысл читался между строк вполне успешно. Со временем она возненавидела красные цветы.

[indent]Жизнь в Рочестере была спокойной и размеренной. Какое-то время. День ото дня её кузен, единственный человек, которого она считала близким, становился всё мрачнее и мрачнее. Что-то тяготило его, но он закрылся и ничего не говорил Маюри о том, что же его гложило с такой силой, что в конечном итоге он полез на мост. Ей было больно наблюдать за этим, поэтому, словно шестое чувство нашептало ей на ушко о том, что Йесон в опасности, было принято решение обратиться к чародею, контакты которого ей выдал отец паренька. Знала бы она тогда, что чародей будет весьма посредственный, что он наворотит таких дел, что волосы будут вставать дыбом от одной мысли о том, какая участь постигла Йесона, то она бы никогда к нему не обратилась. Лучше бы она попросила помощи у мэрроу. Гао была против, чтобы этот недоучка хоть как-то прикасался к Йесону. Он уже сделал достаточно. И ей было плевать на его чувство вины. При помощи местного клана мэрроу, Маюри из подвала сделала убежище для тела Йесона, время от времени используя на нём аркану восстановления, в надежде, что его сон, наконец, прервётся. Но этого не происходило. И пришлось как-то учиться жить в одиночестве.

[indent]Время шло и нравы общества менялись, что было на руку Маюри. Ей удалось пролезть учиться на психолога, нужно же было куда-то тратить то время, которое ей отпущено жить. Может себе позволить учиться хоть всю жизнь. Гао стала вхожа в один из местных кланов мэрроу, что было немаловажным обстоятельством в её жизни. Она просто в очередной раз убедилась, что связи могут решить многие проблемы и вопросы. Так она обзавелась защитными и маскирующими амулетами, которые делали её жизнь чуточку спокойнее. После защиты докторской она занялась профайлингом для местной полиции. Тема сталкеров и преступников захватила её с головой. Ей очень хотелось понять поведение Тэджу, потому как он до сих пор не являл себя чем-то более заметным помимо цветов и красивых безделушек. И это нервировало.

[indent]Работа на полицию иногда давалась ей тяжело, предрассудки и сексизм, к сожалению, для 80-х были не чем-то диковинным и далёким в отличие от современности. Благо, что работа носила консультативный характер и не предполагала её ежечасное нахождение в участке для общения с местным контингентом.

[indent] Маюри так и жила бы. Перебиваясь личными консультациями, полицией и волонтёрством в приютах для животных, если бы не приезд Нему, появление которой ознаменовало новый виток хаоса в жизни Маюри. Сестрица просто бежала от родительского взора на самом-то деле, не особо задумываясь о том,что может как-то выдать свою сестру или подвергнуть её опасности. Нему в принципе мало думала и доставляла много хлопот, разрушая выстроенный и отработанный до мелочей мир Маюри кирпичик за кирпичиком. Это бесило. Но прогнать Нему девушка не могла. Семья для неё не была пустым звуком.

[indent]Так шли годы. Нему куролесила и не хотела взрослеть, Маюри работала за троих перебиваясь всем подряд. Йесон всё ещё не пришёл в себя. Иногда ей хотелось выть от бессилия. Иногда ей хотелось, чтобы проклятый Хван уже довёл до конца ту игру, которую начал больше сорока лет назад. Потому что она устала от ожидания непонятно чего. Она устала быть ломовой лошадью и добродушной сестрой, подчищая косяки за младшей. В конечном итоге Маюри поставила Нему несколько условий, которые оказались для младшей неприемлемыми, и она умчалась в закат, оставив, наконец, Маюри в покое. Удивительное дело, но та ничего не почувствовала после отъезда сестры. Возможно, её связь с семьёй была уже не такой уж и крепкой.

[indent]Выход существ из тени, не смотря на протесты мэрроу, был для Гао как глоток свежего воздуха. Круг возможностей для заработка расширился. Многие дурачки велись на таинственность раскрытых миру существ и на заигрывания со смертью, а полиция ценила на вес золота тех, кто мог помочь со сверхъестественными преступлениями до того, как Коллегия полноценно сформировалась и начала функционировать. Однако, со временем Маюри поняла, что это не совсем её, и душа к работе с прожжёнными полицейскими утомила. Она вновь пошла учиться. Писательские курсы и курсы по ювелирным украшениям были для неё терпавтичны. Она начала писать в стол сценарии, которые потом послужат основой для её тру-крайм подкаста, а то, что начиналось как хобби и желание делать украшения для себя, перетечёт в открытие лавки с жемчужными и перламутровыми украшениями. Маюри их [украшения] особо не зачаровывала, но переливались они весьма привлекательно и имели спрос, что не могло не радовать.

[indent]На какое-то время Тэджу затих, и это тоже было поводом для радости. Связь с семьёй Маюри особо не поддерживала, обретя поддержку в местном клане мэрроу, уже почти утратив надежду на то, что Йесон придёт в себя. День ото дня его состояние не менялось, что удручало. Но в 2017 году его сон прервался, Маюри выдохнула, а кузен по зову своей сущности отправился на поиски семьи, лишь вскользь её узнав. Это было болезненно. Но пережить можно. Они обязательно наверстают упущенное, как только юноша придёт в себя. У них есть всё время этого мира, во всяком случае, она на это надеялась.

[indent]Сейчас у неё вполне комфортная жизнь, а сделка отца кажется страшным сном, какой-то издёвкой, посыпанной лепестками ликориса, от вида которого её до сих пор дёргает. Маюри ведёт свою рубрику на местном радио и ведёт личный блог, каждое утро ходит на пробежки, делает украшения и имеет стабильный заработок. Время от времени сотрудничает с Коллегией, являясь этаким внештатным консультантом, но вот от ведения пациентов она отказалась, с годами ей стало сложно дистанцироваться от проблем своих подопечных. И она изо всех сил надеется, что её жизнь такой и останется. Спокойной. Тихой. Размеренной.