амс: 
[block=name]джион хазэнтсу
kim yoo jung
f
27.01.bc
[h1]heart story[/h1]
elder
dragon
Хэгви; Haeyeong [Haewi] [«тени морей: стражи водной тьмы и покровители мрака»; значение древних давным-давно затерялось на дне морских пучин, сохранив в памяти лишь отголоски былого величия: «haeyeong» — «морская тень», «отражение вечности»; «отлив в сумерках»; «hae» — «море», «yeong» — «цветок», «отражение» и «вечность»], — вид драконов, представляющих собой зловещих змееподобных существ, в чертах которых прослеживается образ чёрной черепахи [их длинные извивающиеся тела покрыты мерцающей чешуёй — панцирем, подобным отражению льда и тьмы], повелевающих стихией, ледяными бурями и одновременно являющимися проводниками между мирами живых и мёртвых, охраняющими таинственные отражения — проходы, ведущие в подводный — загробный — мир. Согласно их мрачным поверьям, переложенным на фольклор дошедшими до людского рода преданиями — море нередко предстаёт порталом в иной мир, загадочным и опасным местом, населённым духами — «хэгви» — водными монстрами, покидающими глубины ради мести живым, но в тоже время их благословения. Безусловно, никакого прямого отношения к духам они не имели, но для красивого словца былое представление о них было искажено.
[indent]Хэгви рождены изломом отражений противоположных друг другу касательных мироздания — солнце и луна, свет и тьма [тень], царствие живых и мёртвых — потусторонний, загробный мир, недоступный чужому взору, они являют собой равновесие, балансирующее на грани собственных предубеждений, традиций и негласных заветов прародителей — могучих повелителей глубин, верных стражей скрывающего в его чертогах мрака — отца всех бед и несчастий — чума, раздор, мор и смерть, выбравшихся когда-то на сушу и извративших душу и разум всех обитающих на ней существ. Издревле их отождествляли с богами [духами-хранителями] — божественными мистическими существами [священными зверьми] — покровителями севера [зима], стихийных элементов [вода и воздух], природных явлений [ночь — тень — тьма; лёд — град — гроза], а также символами долголетия и богатства [черепаха — ян], мудрости и стабильности [змея — инь], идеальный союз которых создаёт баланс праведности и греховности, прощения и наказания. Двойственность природы их натуры и происхождения не могла не повлиять на их дальнейшее представление как среди себе подобных, так и среди тех, кто в будущем сложит о них мифы, извратив их образ в летописях и сказаниях, одно лишь останется неизменно верным — хэгви — величественные, могущественные и безжалостные создания, не лишённые справедливости и благородства, в былые времена в самом деле покровительствующие слабым, беззащитным и обездоленным — людям, воспевающих их в своих легендах.
[indent]Хэгви считаются хранителями рыболовов и мореплавателей — тех, кто уважает и почитает морскую силу, а также одаривают благословением земледельцев, скотоводов и ремесленников, насыщая почву влагой и распределяя равномерное выпадение осадков, позволяя избегать зноя и засухи. Благородство хэгви породило множество слухов [по большей части правдивых, но скрывающих обратную сторону благородства — порочность, сродни злобной алчности и подавляемому гневу], расходящимися в народе пересказами и притчами «о великом боге богатства», куда он не вступала его нога, удача и успех всегда будут сопутствовать этой земле, торговля и экономика стремительно развиваться, а злато в казне — множиться; водоёмы никогда не иссохнут, а бесплодие никогда не настигнет почву, зима не будет голодной, а скотина — не вымрет — всё это благодать хэгви, любящих трудолюбивых и ответственных работяг, знающих что такое почёт и уважение. Однако, гневить бога нельзя. Гнев его — беспощаден.
[indent]Хэгви — защитники магических — потусторонних границ, удерживающих злобных духов и демонов в заточении, выступающие в качестве судей и палачей, вызывающих засуху, болезни и разрушения. Скрытые пороки Хэгви, что бережно лелеемы ими в самых потаённых и отдалённых уголках как собственной сущности, так и в выпущенных некогда на сушу отголосках бед и несчастий, перерождаются их теневым отражением «канчхори» — мстительным, пугающим и несущим в себе саму смерть и злобу существом, ищущим возмездие. Перерождение по сути своей становится ритуалом «вознесения», когда хэгви достигают максимального пика своей уязвимости — психологической, физической, эмоциональной; их злость, боль, страдания, скорбь множатся, стремительно приводя гармонию к распаду, одержимые собственным безумием они, отрекаясь от былого, в падают в кратковременную стадию анабиоза — метаморфические внешние изменения остаются практически незаметными, когда как внутренняя деструкция выражается в полном отречении от собственного «я» — прошлого, что некогда имело хоть какую-то мало-мальскую для них ценность и важность, заместо единства — раскол; надломленность хэгви не становится его слабостью, а оборачивается силой, куда более мощной и опасной, чем предшествующая — ярость становится его двигательной опорой, а гнев - рычагом давления, когда как возмездие — верным соратником и спутником, сдерживающим его обезумевшее естество, стремящееся уничтожить всё сущее на своём пути. Безусловно, по справедливости. Справедливости отныне определяемой им самим.
[indent][indent]
Хэгви черпают силу из отражений — отражений света и тьмы, жизни и смерти, прошлого, настоящего и будущего. Они умело и искусно манипулируют ими, создавая безжалостные в своём великолепии и правдоподобности иллюзии, сводящие с ума всех неугодных грешников, на себя обрушавших их гнев. Блуждание между тенями — тесная связь с загробным и потусторонним миром, стражами границ которых они являются — позволяет им легко перемещаться мирами, изменяя и искажая реальность вокруг себя. Хэгви, защищая от посягательств астральные чертоги, и в хвост, и в гриву гоняют теневых приспешников — мелких бесов; фантомов; утопленников — по личным поручениям, помимо прочего удерживая по ту сторону чудовищ куда опаснее, чем они сами, от лишнего взора уберегая души, нашедшие покой в безмятежных глубинах вод. | Двойственность их натуры, сплетённая линией пересечения жизни и смерти, ознаменованная их «перерождением», запечатлена силой этого самого «перерождения» в жемчужине — олицетворение их души, сердца и прошлого, от которого им некогда пришлось отречься — бережно хранимой каждым хэгви, символом их преданности и верности [возможно, что даже любви] считается передача этой драгоценности другому существу, к которому они испытывают сильную эмоциональную — духовную привязанность; добровольная передача жемчужины сродни вечному контракту между хэгви и его партнёром, дающая тому возможность не только иметь некое подобие власти над ним, но и получить благословение — перенять часть их жизненной и магической силы [маны], которыми тот сможет распоряжаться, если между ними установится связь, подобная священному союзу единения; потеря жемчужины для хэгви [не отданная добровольно] почти что сродни смерти — долгой и мучительной, сводящей с ума, и пускай они временно забывают о своём прошлом из-за «перерождения» и становления канчхори [их тёмным двойником], пустота внутри истомно бередит старые раны, не давая и шанса найти внутренний покой и вернуть утраченную гармонию. |
[indent]Хэгви способны генерировать различные звуковые частоты своим голосом, каждое направление и изменение тональности несёт в себе не только особое значение — продолжительный или кратковременный эффект, но и даёт возможность раскрыться их потенциалу не только на морских просторах, но и на суше. Они используют свои свои голоса для «музыкальных» заклинаний — аркан.
[аркана раздора; arcane of strife] — атональный дрожащий и создающий хаотичное нагромождение звук, крайне энергозатратный для продолжительного использования, способный управлять, преобразовывая, стихией для создания штилей, штормов и воздушных вихрей; эти мощные всплески воздуха применяются как в обороне, так и в нападении и оказывают давление свыше полторы тысячи фунтов на квадратный фут; также ударная волна представляет собой быстрое специфическое заклинание, поглощающее направленный прямой удар противника, выступая в качестве щита; щиты — барьеры — воздвигаемые силой звуковых волн и чёткими последовательными движениями стены, создаваемые кооперацией энергии и стихии для защиты от атак противников или различных иных негативных воздействий;
[аркана откровения; arcane of revelation] — недоступный для слуха низкий диапазон, используемый для предсказаний — гадания; благодаря отражающей поверхности — водной глади — для проецирования изображений хэгви могут узреть удалённые места, находящиеся за пределами поля их зрения; «гадание», как правило, применяется для внушения, позволяя мысленно управлять другими [исключения составляют только более старшие существа или существа, чей ментальный блок стабильнее], процесс напоминает нашёптывание - науськивание инструкций для совершения определённого ряда последовательных действий и применим в том числе и к животным для выполнения простых задач, таких как «принеси — подай», а также для манипулирования эмоциями; внушение способно заставить убить себя практически любое живое существо; исключением, безусловно, останутся те, кто старше по возрасту — опытнее — владеют большей ментальной защитой;
[аркана анамнеза; arcane of anamnesis] — крайне редкое, невыносимое для восприятия большинством, гортанное — нарастающее — звучание, используемое для открытия потока смерти, тем самым позволяя хэгви связаться с недавно почившим существом, выведывая известную тому информацию; они, манипулирующие энергиями жизни и смерти, способны прорастить, ускорив развитие, «грибы смерти» [морские грибы-утопленники] на свежем мёртвом теле, дающие отведывавшему их существу доступ к памяти умершего и возможность пережить их воспоминания и эмоции; из «грибов смерти» после тщательной переработки — высушивания и перетирания — можно создать сильнодействующее наркотическое вещество, употребление которого способно привести к летальному исходу; обратной стороной анамнеза считается — восстановление; restored — высокочастотное звучание, способное оглушить находящееся поблизости существо, временно лишив того чувств, несмотря на то, что оно также тесно связано с открытием потока смерти, имеет ровным счётом противоположный эффект — исцеляющий, хэгви «вбирают», перенося на себя, боль от травм жертв, разделяя их бремя, уменьшая воздействие неприятных ощущений исцеляемого; исцеление непреднамеренно приоткрывает, на достаточно продолжительное время, доступ к чужой памяти при тактильном контакте;
[indent]Благодаря взаимодействию с отражениями [в совокупности с «гаданием»], хэгви воспроизводить зафиксированные в моменте [в самом отражении — зеркальном, водной глади, преломлении света и тени] астральные проекции моментов прошлого [реже — будущего], сохранившиеся в долгосрочной перспективе, что позволяет им воссоздать цепочку минувших событий и увидеть картину произошедшего более полной, детальной.
[indent]Хэгви воплощение самой воды, выраженной в умеренном контроле над стихией: управление элементом, путём использования влаги из существующего источника [лужи, озёра, реки и т.д.], или её извлечения из иных источников [«высушивание» растений, людей и животных или «сжимание» воздуха для поднятия уровня влажности] с помощью гидрокинеза, а также генерирование потока в различных его состояниях [льда и дождя] и манипуляции с погодой [включает в себя вызов дождя, снегопада и снежного дождя; вызванный ими морской шторм при средней скорости ветра в 89-102 километра в час может достигать в высоту 12,5 метров [средняя всё-таки составляет 9 метров] и сопровождается очень высокими волнами с длинными загибающимися вниз гребнями, который можно обрушить на сушу для разрушения преград и сооружений в прибрежной зоне]; управление льдом проявляется в упрощённой форме криокинеза, при котором вода может быть заморожена до состояния колюще-режущего или метательного оружия для нанесения точечных атак. Для заморозки другого существа [животного или растения] его достаточно коснуться рукой, тем самым активировав дезинтеграцию, а некроз тканей вберёт чужое тепло и воду.
[h1]soul journey[/h1]
владелица букинистического магазина «coalesce»1, а также основатель организации информаторов и чистильщиков «veyloria»2 оказывающих высококвалифицированную помощь в добыче любых сведений [от простых запросов по поиску предметов различной степени важности и ценности до живых, а иногда и не очень, существ] и в устранении ненужных свидетелей [наёмного убийцу не заказывали? скидка 15% на первый заказ и приятный пакет бонусов при оформлении подписки] в мелких, крупных и особо крупных масштабах - зачистить место преступление, ликвидировать угрозу рассекречивания? - вы обратились по адресу;
в свободное время пишет новеллы и иллюстрирует графические романы в жанре мистики и хоррора с высоким возрастным рейтингом, публикую свои работы в различных интернет-издательствах под псевдонимом «ankou»3;
[indent] Сбитый солью морской воздух душит, как душит затянутая на шее петля, якорем тянущая ко дну.
[indent] Зловещее перешёптывание глубин — песнь раздирающей в клочья душу скорби. Скорби, осевшей меж рёбрами.
[indent] Хилисэ.
[indent][indent] Хилисэ.
[indent][indent][indent] Хилисэ.
[indent] Давно забытое имя срывается немым криком — недосказанной, невымученной болью. Режет слух, как ножом по горлу. Врывается обрывками нахлынувших воспоминаний, по швам разрывая сплетённую по крупицам память — наружу выскребая ту, как гнильцу; то, что не помнит Хилисэ, глубоко сидит в Джион — безжалостной, бессердечной, безумной — чудовище, утратившем связь с величием предков, оставленным на пепелище прошлого в одиночестве — по ту сторону всепоглощающего мрака, скрывающегося за чертой подводного — загробного царства, оберегаемого стражами морских теней. Хилисэ — лотос, благороднейший из лунных цветов, перерождённый греховным осквернением в ликорис - Джион — [«хиганбана»] — ядовитого спутника самой смерти, разрастающегося у подножия потустороннего мира.
Знаешь, мы определяем море приливами и отливами, их чередование — чередование вечного противостояния жизни и смерти. В нашем искусстве — в нашей магии, в мане - как и в жизни, море не отдаёт то, что принадлежит ему по праву за просто так. Всегда требуется плата, соответствующая ценности желаемого предмета: раковина, рыба, великолепная сияющая жемчужина — вы берёте их в долг. |
/ теппо - мёртвая королева /
[indent]Море подобно переменчивой возлюбленной.
[indent]Она может одарить благословенным поцелуем, а может украсть дыхание жизни из твоих уст. Щедра и благосклонна она - вы едите досыта, а сундуки ваши и хлева наполнены её дарами. Зла и сердита - вы обращаетесь в траур и льёте горькие слёзы в её холодные воды. Она же с величественным безразличием наблюдает за вами. Один лишь прибой способен поспеть за переменчивой натурой - он то накатывает, то отпускает под солёные ритмы волн.
[indent]Хилисэ — дочь морских волн, жизнь в ней зародила сама тьма глубинных вод, омывающая чертоги потусторонних загробных миров — тех, что лежат в основе самого мироздания; тех, куда не вступала ни одна живая душа, — Хилисэ бережёт наследие и предание предков бережно в своём сердце — взращивает самым прекрасным цветком, самой бесценной, луной благословлённой, морской слезой — жемчужиной, чей хладный перламутр оттеняет бледность морозов её кожи; Хилисэ ступает стужей, тонкой паутинкой льда простираясь по поверхности морской глади — Хилисэ ещё юна, не знает запретов и опасностей внешнего мира, но уже сосуществует прилежно с возложенной на неё ответственностью и с благодарностью воздаёт дань почёта и уважения тем, кто старше; тем, кому она служит. В памяти старших — истоки зарождения жизни, к истокам возращённые смертью души — они оберегают эту цикличность, это бескрайней своей красотой бесконечный поток сменяемых друг друга противопоставленных отражений — за днём ступает ночь, луна провожает солнце — всё это её наследие, всё это гордо перенимает Хилисэ в танце, в песнопениях, в исповеданиях — то, что в ней пробуждается смертью, для других оборачивается пробуждением от вечного, морозного сна. Хилисэ провожает Старших в их последний путь — в далёкое плавание, за чертоги глубин, оставаясь одной из немногих, кто навечно теперь бережёт их покой. Хилисэ вступает на берег, подобно соляной пене — изящным узором, почти незаметно — под блеском луны — матери, одарившей таинственной, почти что мистической — опасной, красотой: штормом, бушующем под сгущающимися тучами ночного неба.
[indent]Хилисэ — таинство божественной песни, криком раздирающей боли сорванной и унесённой расщепленным эхом под гнётом надвигающейся бури, что в своей бесчинствующей ярости на дно стянет сотнями проплывающие корабли — им не найти спасения, как и не отмолить былых грехов, их наследие, как и просторы родных земель потонут, канут в безжалостном омуте — Хилисэ не прощает предательства, Хилисэ стирает из памяти вздымающие некогда над волною очертания суши; боль Хилисэ выжидающе поглощающая.
[indent]Она и в самом деле, как гласят предания — защитница морских границ, хранительница берегов и страж астральных чертог, в честь таких, как она, простой люд сводит всё своё существование к вере в божественные силы — провидения, обрядами и ритуалами призывая силу, им неподвластную, ища благословения, покровительства, отмщения — высвобождая наружу алчность, сокрытую глубоко внутри них; они просят слишком много, не зная ни меры, ни ценности, но не желают ничего дать взамен — всякое благо требует платы, а они не умеют платить. Жадность — губительна, и Хилисэ прекрасно об этом известно.
[indent]В ночь приближающегося ночного празднования, когда шаманы собираются близ чертог берега для проведения таинства древних ритуалов, Хилисэ впервые встречает его [их встреч в будущем будет бесконечное множество, но ни об одной из них она более никогда не вспомнит], его движения кажутся ей наиболее прекрасными, а голос — слишком манящим, Хилисэ находит его «интересным», куда интереснее прочих живых, он чарует сильнее, чем все морские звёзды, отражённые блеском сияния им же подобным на ночном небосклоне; Хилисэ не срывает оков таинства, хранимого в её ещё чистой, непорочной душе, но испытывает странные, слишком трепетные для неё самой к нему чувства — привязанность, куда более крепкая, чем простая влюблённость. Хилисэ не нарушает предков заветы, но даёт всё же дарует благословение предков — удачу, что будет сопутствовать ему во всех начинаниях; богатство, что сулит безбедное существование всех, кто с ним когда-либо будет связан [связь между ними становится крепкой, но всё ещё остаётся безупречно невинной], Хилисэ, правда, ещё не знает, чем обернётся ей этот обет безвозмездной преданности. Преданности, преданной забвению.
[indent]Всё обращается ледяным пепелищем под отблеском сумрачного отлива, когда старейшина его деревни, одержимый жаждой власти и ведомый гнусной завистью, начинает засматриваться на чужое благополучие и достаток, заработанный честным трудом, пускай и не без стороннего «божественного» вмешательства Хилисэ [она лишь слегка подтолкнула, а всего остального он добился и достиг сам], запустив цепь необратимых вспять событий и вереницу жестоких — почти что безумствующих — убийств, оставивших разрастающийся, гниющий под лунным блеском, шрам на некогда непорочной душе Хилисэ — трещиной на серебряной гладе драгоценной жемчужины.
[indent]Морская мгла уносит тело ложно обвинённого утопленника к чертогам промёрзлых астральных границ — месту, где вершится их потусторонний суд, — всё, что остаётся Хилисэ — невинная обращённая пеной душа, растворившаяся в мрачных просторах пучин; душа, опороченная тяжким грехом, что никогда не сыщет защиты в этих бескрайних покоях загробного мира, пущенная в расход безжалостной череды перерождений, как назидание на будущее, выбранной в качестве наказания за нарушение естественного хода вещей. Он, некогда поцелованный ею благодатью, ныне грешен — обречён на плен вечности — и вынужден нести этот крест сотнями иных обличий, где каждое последующее вгонит под рёбра Хилисэ свой отравленный клинок, вдребезги разбивая оставшееся хрупкое равновесие, обращая некогда белоснежно кристальную жемчужину в угольно-чёрную безжизненную горстку камней.
[indent]Хилисэ знает, в том нет его, безусловно, вины.
[indent]Злое деяние — обман, но преступление крест высекают позором, что ложится на весь его род, отбирают блага и богатства, доброе имя — честь, ему остаётся единственное спасение хотя бы жизни других — стать добровольной жертвой для ритуала усмирения морских чудовищ, выдуманных для устрашения и усмирения глупых людей, ведомых неизвестными им по истинной сути приданиями — искажёнными повериями, тех что в угоду себе трактуют у власти стоящие — жрицы, старейшины, цари — все те, кто позволил себе тягаться с богами.
[indent]Безупречность водной чистоты омывается кровью, оскверняется удушающим гневом разъярённой Хилисэ, вкусившей запретного плода, лёд под ногами расходится алым пятном, выжигая клеймо прежде неизведанного — необъяснимого чувства, сродни первородному, первобытному инстинкту — убийству; убийству без надобности, не ради мести — не во спасение или защиты. Убийству ради убийства — для удовольствия. Хилисэ выстилает путь из трупов и костей, хрустящих под босыми ногами; из трупов таких же, как некогда он — невинных, принесённых на алтарь жертвоприношениями в её честь, в честь усмирения злобного мстительного духа морских глубин — чудовища, насылающего голод и холеру, что сбивает с курса корабли и топит, разбивая о скалы; чудовища, что жаждет подношений. Чудовищ, что обратило ложные сказания в истинную веру, укоренившуюся в умах всех последующих после него поколений. Месть Хилисэ породила эпидемию бедствий и несчастий, выпустив на волю то всё страшное и ужасное, что наказано старшими некогда было стеречь: мор, чуму, раздор и смерть.
[indent]Порой шаг подобен смерти.
[indent]Той самой кончине, что долго и вымученно ждёшь годами, как избавления.
[indent]Хилисэ очень хорошо знакомо это чувство.
[indent]Чувство вымученного выжидания.
[indent]Она встретит его и в следующем воплощении верным другом, спутником, возлюбленным — тем, кто предаст и вгонит клинок в спину, в место расположения якобы сердца — перегнившего, почтим что мёртвого — она простит, безусловно; безусловно, забудет — вступит в эту гонку за возмездием, но так и не обретёт покой; он всё ещё для неё остаётся ни в чём неповинным, их связь тем не менее раз от раза становится всё сильнее, она же расходится по швам удерживающегося на тонких нитях благоразумия — агонии выжигающей в ней все чувства; память, что рассыпается дряхлой трухой, когда её некогда целостность — личность Хилисэ разрушается от каждого воссоединения, от каждого расставания стирается в пыль.
[indent]Джион обращается для Хилисэ константой, точкой неминуемого невозврата — гвоздём в гробу и клеткой для разума, когда она встречает его последнее воплощение — сдаётся, его предательство оборачивается для неё катастрофой, катализатором для чудовища ещё чудовищнее и ужаснее, чем она когда-либо могла стать, Хилисэ отдаёт своё сердце — изувеченную трещинами жемчужину почти добровольно, увы, совсем уж ему ненужную, по крайней мере не так. Для него, как забавы ради, интереснее было украсть.
[indent]Но море, как заведено в поверьях, не прощает краж.
[indent]Джион пробуждается штормом под покровом ночи, под крики уходящих ко дну моряков. Их предсмертные вопли звучат слаще всяких песен сирен — с надрывом, почти истеричные, срывающиеся раскатами грома — смехом, сошедших с искривлённых губ. Джион собирает себя по частям, как сломанная кукла — марионетка, что не требует кукловода, — под чутким присмотром того [другого], кто для неё становится якорем — частью памяти, что соединяет прожитые личности в подобие единого целого; в памяти ему больше нет места. Их связь, к слову, всё ещё остаётся достаточно прочной — необратимой и безвозвратной; Джион, стоит отметить, не чувствую оную больше. Она, словно и не чувствует вовсе. И когда она встречает его — Гамеля — по прошествии времени, он для неё не более, чем незнакомец.
[indent]Джион, усмехнувшись, даже проходит мимо.
[indent]● по настояния старших Джион — чисто забавы ради — связывает себя узами брака с другим себе почти что подобным, их союз, однако, обречён стать недолговечным; он пылает огненной страстью, она обжигает лютым холодом; она умудряется взрастить к нему ненависть даже на ровном месте — от одного лишь воротит вида [метка выжигает в ней неприятие — отрицание всякой привязанности], он уходит в шантаж и манипуляции, она отвечает жестокой действительностью — уничтожает собственноручно то, что между ними было единственным значимым, связующим — их дитя; и прежде, чем он успевает опомниться — рубит с плеча его голову; Джион забывает об этом следующей фазой безумства;
[indent]● она находит в Дмитрии нечто до боли знакомое, возможно в его взгляде — возможно в происхождении, кровь его горит, но не пламенем — льдом, он безупречный, во всём идеальный, как распустившийся в морозную ночь белоснежный цветок, замерший на пике своей красоты в хрустальных оковах мороза — ярость, застывшая в нём, требовала высвобождения, и Джион безвозмездно готова была её даровать; Джион, впервые за десяток столетий, ощутила себя приятно опустошённой — вымученной, достаточно благоразумной, чтобы дать заснувшей когда-то привязанности вновь пробудиться;
[indent]● Джион, благодаря своим немалым магическим талантам и возможностям, создаёт прореху меж пространствами, ставшую в настоящем одновременно и библиотекой, и организацией по оказанию определённого вида услуг [у вас случилась нестандартная ситуация? тогда вы точно обратились по адресу], пользующеюся огромной популярностью среди рас всех видов и классов; «veyloria», как гильдия информаторов, всегда на страже анонимности и порядка, она скроет любые секреты и любые секреты раскроет [кто, как говорится, больше заплатит, тот и хороводит], но, безусловно, она строго следует прописному уставу и чтит кодекс чести; честь, к слову, понятие довольно-таки неопределённое; Джион хранит список контактов и клиентов в своей библиотеке, маскируя их под книги — жизненные пути и циклы, доступные ей для прочтения, как одно из древних умений её вида; всё же быть отражением — связующей между мирами — крайне удачное воплощение; организация — библиотека Джион этим самой прорехой между пространствами соединяет Дублин и Нью-Йорк, одновременно существуя и там, и там, позволяя ей и её сотрудникам передвигаться из одной точки в другую за считанные секунды; при крайней необходимости, точка входа — выхода может быть создана в любом необходимом для них месте; именно так клиентура и находит Джион, но это уже другая история;
[indent]● Джион и Гамель сейчас находятся в сотруднических отношениях, она всё ещё его не помнит [и даже не знает, что он когда-то выкрал её жемчужину; и что та всё ещё находится у него; она совсем не помнит того, что они уже успели повстречаться с десяток раз в разных его воплощениях, впрочем он и сам не в курсе того, что они на заре эпох когда-то уже неоднократно встречались; на его душе её метка [для него большой секрет], для неё эта метка почти ничего не значит; Джион признаёт знакомый душок, но не может в трактовку], для неё он отдалённое призрачное воспоминание — образ, воспроизводимой в больной головушке;
[indent]● несмотря на то, что Джион убила когда-то собственного ребёнка, и ни разу об этом не пожалела, он был не единственным её чадом; в браке у них с мужем родилось трое детей: старшего отправили на тот свет, близнецов старейшинам удалось спасти и уберечь от поехавшей разумом матери [она, на их удачу, не помнит об их существовании], детей было принято отдать на воспитание в другие семьи, разделив; оба её чада обзавелись потомством, одним из потомков Джион является Юнона Хэмфелл [Юнона об этом не знает], она и сама не подозревает об этом, но в девушке ощущает родную кровь; и ей, на удивление, это даже нравится; последние годы занимается воспитанием двух других драгоценных созданий, но, опять же, это уже совершенно другая история;
[h1]mind control[/h1]
по всем вопросам обращайтесь к хэсу
