[h1]heart story[/h1]

• Мори-номо — ёкаи, появившиеся из-за несправедливости или слишком близкого контакта с людьми. Когда-то они были духами-хранителями природных циклов, а теперь стали уродливой тенью жизни.

• Их облик изменчив, может быть прекрасным или пугающим. Красота — инструмент для влияния на людей с сильными невысказанными желаниями и сожалениями.

• Они служат катализатором, усиливая и высвобождая скрытые эмоции человека.

• Их пища — сильные эмоции (гнев, тоска, страх), особенно ценно осознание утраты.

• Их сила — в искажении естественного порядка: манипуляция восприятием через голос и ускорение процессов распада (разрушение материи).

• Они имеют слабости, являющиеся отголоском их светлого прошлого: соль, рассветный солнечный свет и чистая родниковая вода причиняют им боль и вред.

• Всеми своими действиями они стремятся достичь Хвальгён — гипотетического обратного превращения в светлую сущность, чтобы обрести своеобразную свободу от того бытия, которое они ведут.

[h1]soul journey[/h1]

Гамелю Ревьяну 653 года, и большую часть этого времени он учился одному простому искусству — оставаться на месте, когда мир меняет декорации. Он родился на юге Корейского полуострова, в эпоху, когда духи ещё не прятались за легендами, а демоны носили имена, звучащие как шёпот между соснами. Тогда его знали как мори-номо, и гнев в нём был свежим, как только что вспаханная земля. Он помнит запах крови на камнях и вкус первой поглощённой эмоции — металлический, почти сладкий.

Он сменил много лиц и эпох. Был странствующим монахом, который никогда не молился, торговцем нефритом, подмешивающим проклятия в улыбки, переводчиком при дворе, аккуратно искажавшим смыслы, безымянным солдатом, выжившим там, где выжить было нельзя, коллекционером слухов и чужих грехов. Он умеет говорить на языках, у которых давно нет носителей, и писать знаками, которые не предназначались для человеческих глаз. Каждый раз он уходил раньше, чем его начинали помнить слишком хорошо. Память и привязанности — опасная роскошь для тех, кто живёт слишком долго.

В Дублине он обосновался намеренно. Город, где мифы не умирают, а просто меняют адрес и вывеску. Его галерея на Камден выглядит как частное пространство для избранных, но это всего лишь мишура. Современное искусство соседствует с древними артефактами, чьё происхождение невозможно подтвердить ни одним официальным архивом. Некоторые экспонаты тихо дышат по ночам. Некоторые меняют положение, если на них долго не смотреть. Один из залов никогда не отражается на фотографиях. Гамель утверждает, что это «концептуальная провокация», и люди верят ему охотнее, чем следовало бы. Он не создаёт искусство — он его собирает, как эмоции и чувства. Картины, скульптуры, маски, сломанные иконы, ритуальные предметы без инструкций. Его привлекает не красота, а надлом. Трещина. Ошибка, пережившая своего автора. Он платит щедро и никогда не торгуется, если чувствует, что предмет того стоит.

Женщина-дракон вошла в его жизнь задолго до галереи и задолго до того, как он научился называть своё существование жизнью. Она носила человеческий облик неохотно, как плохо подогнанную кожу, и пахла дымом, жгучим холодом и древним золотом. Он украл у неё жемчужину — магическое ядро, источник силы, памяти и права быть собой. Он до сих пор не уверен, было ли это воровство или тщательно спланированное разрешение с её стороны. Жалела ли она его? Ненавидела ли? Их отношения — цикл: страсть, предательство, молчание, возвращение, забвение. Иногда она приходила, чтобы попытаться забрать своё. Иногда — чтобы убедиться, что он всё ещё не умер окончательно. Сейчас - они коллеги, но подсознательно он чувствует, что она была бы огорчена, если бы его никчёмная жизнь закончилась бы не от её рук.

Жемчужина хранится не в сейфе и не в тайнике — она вросла в него. Она меняет его сны, делает воспоминания тяжелее и острее. Иногда он слышит в себе чужое дыхание. Иногда — пение, от которого трескаются зеркала. Он платит за это снами, в которых горят города без названий, и считает цену смехотворной по сравнению с тем, что получил. А получил он крупицы её сил, которые делают его существование чуть менее невыносимым, а голод по эмоциям не таким сильным.

Гамель Ревьян вежлив, сдержан и почти человечен. Он предпочитает чёрный чай без сахара, ненавидит громкие старые часы и никогда не сидит спиной к окну. Он говорит мягко, редко повышает голос и никогда не торопится — время, в конце концов, работает на него. Он умеет слушать так, что люди начинают рассказывать больше, чем собирались, а потом — больше, чем хотели бы. Его внушение незаметно: как мысль, которую ты принимаешь за собственную, или решение, о котором не помнишь до момента принятия.

Он не жесток из прихоти, но и не знает жалости в привычном смысле. Каждый контакт с людьми — форма искусства. Каждая ошибка — заслуженная. Он не лжёт напрямую. Он просто позволяет желаниям и эмоциям людей говорить за себя. Гамель боится только одного — остановки. Мгновения, когда цель растворится окончательно, а путь закончится и не останется даже гнева. Поэтому он продолжает собирать с алчной остервенелостью: искусство, истории, людей, опасаясь остаться ни с чем. Низменность его истинной сущности никогда и никуда не уходит; она просто научилась носить костюм и приторно улыбаться.

Гамель не верит, что Хвальгён принесёт освобождение. Но он верит в процесс. В движение. В то, что даже проклятие можно превратить во что-то полезное, если достаточно долго изучать его под правильным углом. И если однажды галерея закроется без объяснений, а дом под номером 66 опустеет, это будет значить лишь одно: он снова двинулся в путь.
Или сдался.
Что, впрочем, почти невероятно.

[h1]mind control[/h1]

пишите письма юно